Что говорит Библия о милости? — Живое применение · Писания KJV с номерами Стронга

Милость — это, прежде всего, путь, а уже потом всё остальное. Дитя не научается ходить в один день: сначала оно ползает на руках и коленях; потом отец берёт его за руки и учит ходить, шаг за шагом; потом оно идёт само; потом оно растёт и начинает бегать. А тот, кто бежит хорошо, бежит на поприще, и у поприща есть конец, а в конце — венец. Так и с милостью на пути с Богом. Еврейское слово — chesed (H2617, милость) — заветная доброта, хранящая верность; а его спутник — racham (H7356, милосердие) — глубокая любовь, изливающаяся от большего к меньшему, глубокая, как любовь матери к плоду чрева своего, и она никогда не оскудевает. Греческое слово — eleos (G1656, милость) — милость, которая действует, которая движет руку на помощь; и hilasterion (G2435, престол благодати) — самое место, где Бог встречает человека. Это исследование проносит милость через весь путь человека: как он обретает её, когда может только ползти; как он ходит в ней, обретя её; как он бежит с ней и предлагает её, подобно воину; и как он наконец пересекает финишную черту, где сама милость обитает вовеки. Исследуйте это.

С МИЛОСТИВЫМ ТЫ ПОСТУПАЕШЬ МИЛОСТИВО — ВОСПЕТА В ДЕНЬ, КОГДА ГОСПОДЬ ИЗБАВИЛ ЕГО (2 Царств 22:1).

С МИЛОСТИВЫМ ТЫ ЯВИШЬ СЕБЯ МИЛОСТИВЫМ — СНОВА ВОСПЕТО, НАЧАЛЬНИКУ ХОРА (Псалтирь 18, надписание).

Подумайте о тени, лежащей на земле. Вы можете видеть её форму, но одна лишь форма не скажет вам, что её отбрасывает — это может быть одно, а может быть другое, того же размера, и пока вы смотрите только на тень, вы можете лишь догадываться. Тень остаётся загадкой, пока истинный свет не покажет вам сам предмет. Тогда вы вновь смотрите на тень и видите, что это была форма именно того предмета — с самого начала.

Именно такова природа ветхозаветных прообразов. Это подлинные тени, действительно образованные реальным телом — «это есть тень будущего, а тело — во Христе» (Колоссянам 2:17). Но тень — «не самый образ» (Евреям 10:1), поэтому никто не мог прочесть всю истину по одной лишь тени. Когда пришёл Христос, свет явил тело — и теперь, оглядываясь на тень, мы видим, чей образ она несла на себе всё это время.